Социальные проблемы, новости Подмосковья, культура, наука

Previous Entry Share Next Entry
Как тут не плакать?
Autumn
flojolet


Смотрю фильм Стенли Крамера «Нюрнбергский процесс» 1961 г. Смотрю небольшими кусочками, так как уже давно нет времени смотреть фильмы целиком. Вчера попался один из самых тяжелых эпизодов, где обвинитель показывает документальную съемку из концлагерей.  Кадры тяжелые, ничего не скажешь. Особенно меня задела детская тема (как и многих, я думаю). Смотреть на еле дышащего маленького рахитичного ребенка спокойно невозможно. Или когда детки с доверчивыми лицами неловкими движениями засучивают рукава, чтобы показать на их ручках татуировки смертников… А в голове у меня стоит картина, как мой малолетний сын такими же неловкими движениями засучивает рукава перед обедом… Я очень плакала.

Но причина моих горьких слез не только в том, что кадры тяжелые. И даже не только в моей впечатлительности.  В наши времена, когда современный кинематограф показывает зрителю все возможное и невозможное, зритель воспринимает показанное несколько отстраненно. Горами трупов сейчас мало кого удивишь. Такая информация часто воспринимается как сказка. Ну, вот в сказке «Красная шапочка» волк целиком заглатывает бабушку, а потом еще и Красную шапочку. Все ведь понимают, что это невозможно, да еще потом извлечь их из волка живыми и невредимыми.

Так вот я не воспринимаю эти кадры как сказку.Дело в том, что я видела концлагерь. Видела его спустя 70 лет после его закрытия, но ощущения были такими сильными, что это осталось со мной навсегда. Я теперь точно знаю, что и бабушка и внучка действительно целиком влезли в волка.
Несколько лет назад я была на конференции в Кракове. Среди прочих экскурсий нам предлагали съездить в Освенцим. Я не хотела, так как нужно понимать, зачем  конкретно туда ехать, а я этого не понимала. Но меня уговорили знакомые, которые ехали туда с детьми. Зачем возить туда детей, я тогда тоже не понимала. Теперь понимаю.

Не буду описывать всего концлагеря и зверств, о которых там рассказывали. Все очень страшно. Каждый желающий без труда может найти в сети Интернет эту информацию. Расскажу об ощущениях. Так как ехать туда нужно только за ними.

Когда заходишь за ворота, ощущение, как будто входишь на выжженое поле. Концлагерь не похож на выжженое поле, а ощущения такие. Смертью там пахнет по-настоящему, не выветрилось. Экскурсантов ведут мимо рядов корпусов, где обустроены музеи. Там экспонируеются фотографии, стоит кое-какая мебель. Между корпусами все время ходят священники. Я видела еврейских священников. Возможно, там были и другие, просто я не заметила. Священники все время служили свои службы.

Экскурсию слушать тяжело, все очень страшно. Но прямо до слез не пробирает. Не пробирает, пока не приводят в последние корпуса. Там выложены личные вещи заключенных. Они лежат горами за стеклянными витринами, между которыми есть только узкие проходы. Пока я проходила мимо зубных щеток, очков, чемоданов, я с собой еще как-то справидядась. Все время неотступно в голове билась мысль: «Этими щетками кто-то чистил зубы, эти очки кто-то цеплял себе за уши и читал, наверное, немецких классиков». Совсем мне стало плохо в последнем зале, где горой были насыпаны ботинки и волосы. Волосы лежали россыпью и в мешках. Вот от них веяло ужасом и смертью больше всего. Я шла впереди экскурсовода, так получилось – коридоры узкие, людям приходилось растягиваться. Я одна из первых вошла в этот зал, все это ощутила за несколько секунд и на негнущихся ногах сразу пошла на выход из корпуса, уже не слушая экскурсовода. Шла в надежде, что не упаду и все-таки выйду сама. А голове вопрос без ответа: «Зачем?»

На улице стояло еще несколько человек, люди молча курили. Эту смерть почувствовали все. Это не простая смерть. С простой смертью всякий человек так или иначе встречался. Но там другая смерть. Смерть, пропитанная ужасом. Концентрированная, жестокая, бесчеловечная и бессмысленная смерть.
Я шла на выход из концлагеря и понимала, что все эти еврейские священники никогда не отмолят этого места. Никогда.

В фильме «Нюрнбергский процесс» после документальных кадров из концлагеря на экране появляется сюжет с прекрасным и невинным лицом Марлен Дитрих, которая говорит, что немцы не знали о зверствах. Мол, знали только эсэсовцы, Геббельс и Гиммлер.

Украинцы тоже будут отрицать, что они знали. Они забудут, как кричали: «колорады», как говорили, что в Одессе люди поджигали сами себя, как писали на форумах, что детей на Юго-Востоке не жалко, так как их мамашки сами виноваты, что поддерживают ополченцев. Как спокойно слушали сводки своих "политиков" о том, что скоро откроются концентрационные лагеря.

Как тут не плакать?


promo flojolet april 23, 2016 22:52 4
Buy for 20 tokens
Очень интересное исследование, даже для неэкспертов. Рекомендую ознакомиться! Оригинал взят у anti_fascist1 в АКСИО‑6.Всероссийский опрос общественного мнения по проблемам образования 23.04.2016 Как известно, последние 25 лет россий‑ ское образование — и…

  • 1

Как тут не плакать?

Пользователь rjadovoj_rus сослался на вашу запись в своей записи «Как тут не плакать?» в контексте: [...] Оригинал взят у в Как тут не плакать? [...]

  • 1
?

Log in

No account? Create an account