Социальные проблемы, новости Подмосковья, культура, наука

Previous Entry Share Next Entry
Валентин и Мефистофель, или Гёте как зеркало русской патриошизы.
Autumn
flojolet
Рассуждения очень понравились. Вот так  нужно извлекать уроки жизни из великих произведений.

Оригинал взят у alexander_gorn в Валентин и Мефистофель, или Гёте как зеркало русской патриошизы.
0_ab1c5_3f2307a1_XL


Cкачать Мельница Маргарита бесплатно на pleer.com
Слушал тут недавно вышеприведённую песню «Мельницы» на стихи Николая Гумилёва. Песня, как и стихотворение, называется «Маргарита», но посвящено, скорее, её брату Валентину – вполне себе эпизодическому персонажу из «Фауста» Гёте, у которого в этой трагедии всего-то два монолога. Однако же навела меня эта песня, как и судьба злосчастного Валентина, на весьма интересные ассоциации.

Для начала напомню моему, весьма возможно, подзабывшему сей эпизод читателю, его содержание. Итак, соблазнение Фаустом при активном содействии Мефистофеля, то бишь чёрта, юной Маргариты, она же Гретхен (это немцы так имена странно сокращают), состоялось, об этом уже судачит весь город. В этот момент в город возвращается её брат Валентин и, наслушавшись сплетен по по поводу своей сестры, говорит следующее:

Зайду, бывало, пить в подвал
И слышу, как иной бахвал
Расписывает наобум
Свою властительницу дум.
И девушки на свете нет
Красивей, чем его предмет.
Я тихо сяду, как вошёл,
И локти положу на стол,
И бороды курчавлю край,
Пока болтает краснобай.
Потом стакан свой подыму
И говорю в ответ ему:
«Кому какая по нутру, -
Я выпью за свою сестру.
Какую девушку в стране
Поставишь с Гретхен наравне?»
И прекращается враньё,
Все чокаются за неё,
Смолкают разом хвастуны
И видят, что посрамлены.
Теперь все по-другому здесь,
Хоть на стену от злобы лезь!
Терпеть, чтоб каждое дрянцо
Могло бросать тебе в лицо
Намеки, колкости, кивки,
Двусмысленности и смешки!
А чем мерзавцев этих мне
На месте припереть к стене,
Когда их сплетни не навет
И в их словах обмана нет?
Что за канальи там вдвоём
Подкрадываются тайком?
Поди любезник сестрин тут?
Они живыми не уйдут.


Далее происходит поединок, который и изображён на вынесенной в заглавие иллюстрации Эжена Делакруа. Само собой, оказывается, что Валентин несколько переоценил свои силы: Мефистофель сперва доводит его «до кондиции», но, поскольку, будучи нечистой силой, сам убить человека не может, да и план у него несколько тоньше, осуществляет это убийство рукой Фауста. Затем Фауст с Мефистофелем, говоря языком современных полицейских протоколов, «скрываются с места преступления», прибегают люди, в том числе Маргарита, на пороге дома которой всё и случилось, и у неё с умирающим братом разворачивается такая занимательная беседа:

Валентин

Я умираю, – сказ простой, -
И не увижу дня.
Не войте, бабы, надо мной,
Послушайте меня.

Все обступают его.

Еще ты, Гретхен, молода,
И где тебе понять, куда
Ведёт твой глупый нрав.
Но, шлюхой ставши невзначай,
По правилам теперь гуляй,
На всё есть свой устав.

Гретхен

Брат! Господи! Не убивай!

Валентин

Ты к богу всуе не взывай,
Что свершено, то свершено,
Что будет, будет всё равно.
Теперь ты начала с одним,
А после перейдёшь к другим,
Когда ж до дюжины дойдёт,
Столпится город у ворот.
Когда на свет родится стыд,
Ещё он от народа скрыт,
Его таят во тьме ночей,
Надвинув шапку до ушей.
Его не видно, и тогда
Его прикончить не беда.
Но не по дням, а по часам
Растет и выпирает срам,
И чем чудовищнее грех,
Тем больше на виду у всех.
Я твердо знаю: дни придут,
Когда тебя весь честный люд,
И стар и мал, исчадье тьмы,
Чураться будут, как чумы.
Ты будешь направлять стопы
В обход, подальше от толпы.
Тебе не даст проступок твой
Блистать в цепочке золотой
И в кружевном воротнике
Отплясывать на пикнике.
Ты будешь находить ночлег
Средь оборванцев и калек.
И если милостивый бог
Простит по смерти твой порок,
Ты смыть не сможешь на земле
Клейма проклятья на челе.

Марта

Вам каяться теперь под стать,
А не проклятья изрыгать.

Валентин

Ах, сводня, жалко, мочи нет,
Сломал бы я тебе хребет
Да все грехи бы искупил.

Гретхен

О брат мой, вынести нет сил!

Валентин

Не плачь, сказал я, брось тужить.
Минувшего не воротить.
Ты мне сама из-за угла
Удар бесчестьем нанесла.
Я честь солдатскую свою
И душу богу отдаю.


Собственно, финал первой части, я думаю, все помнят, поэтому пересказывать дальше не буду, а перейду непосредственно к разбору и своим ассоциациям, а то, я думаю, читатель уже истомился в догадках – причём тут наша патриошиза?

Так вот. Валентин, разумеется, любит свою сестру. Но эта его любовь имеет несколько, я бы сказал, собственнический оттенок. Важна не столько сама сестра, сколько её красота и добродетель, поскольку ими можно прихвастнуть перед людьми. Они как будто делают значительней и самого Валентина. Лишившись же этой своей мнимой значительности, он негодует. Сначала гнев его направлен на тех, кто виновен в этой потере, но, не справившись с ними, он обращает этот гнев на свою якобы любимую сестру – умирая сам, он своими словами приближает и её скорую гибель, причём, кажется, вполне сознательно.

В этом и состоит план Мефистофеля – именно так действует зло в мире: найти в чём-то, на первый взгляд вполне светлом, например, в братской любви, густо замешанной на гордости красотой и добродетелью сестры, некий изъян и этим изъяном воспользоваться в своих целях. А цели у зла всегда одинаковые – уничтожить всё доброе и светлое.

И вот подумалось мне... Я нынче часто встречаю в сети тексты на тему, какая наша страна, Россия, могучая, какие мы мощные и непобедимые, как у нас всё замечательно и как перед нами трепещут враги. Эти тексты не были бы вполне адекватны реальности даже во времена СССР, а уж сейчас-то и вовсе – натуральная шиза. И ведь они, казалось бы, тоже продиктованы вполне правильным и очень светлым чувством – любовью к Родине, патриотизмом. Но беда-то в том, что эта любовь столь же собственническая, как и братская любовь Валентина к Маргарите. Она также густо замешана на желании преувеличить собственную значимость принадлежностью к чему-то великому – великому народу, великой стране, великим свершениям.

Нет, я не буду отрицать величие и народа, и страны, и свершений. Я лишь напомню, что всё это, увы, в прошлом. А нынешняя Россия, как и несчастная Гретхен, совращена и опозорена Фаустом - Западом и всё тем же чёртом, который за ним стоит. Она лишь теперь начинает осознавать своё падение четвертьвековой давности. Пока ещё можно, закрыв глаза и заткнув уши, кричать, что мы всё равно самые великие и могучие, что мы всех одной левой, пусть только сунутся. Но если всё время и силы уходят на эти крики – для того, чтобы приготовиться к реальной драке, которая неизбежно последует, их уже не остаётся. А значит, неминуемы поражения – если не в войне, то в отдельных её битвах.

И хватит ли у кричащих ныне о величии России честности, чтобы, потерпев хоть одно поражение, обвинить в нём себя? Или же они, как Валентин, обратят свою ненависть на объект своей нынешней любви и тем самым уничтожат этот объект, то есть нашу общую Родину? А возможно ли такое, что в этом-то и состоит план врага? Ведь он уже один раз победил нас именно так – превратив нашу любовь к своей стране в ненависть к ней, в лучшем случае – в безразличие. Ну, может, и не нас, а наших отцов, но ведь наших же, не чьих-нибудь. Они тогда не поняли той гнусной игры, которую с ними вели – и потеряли всё. Разве мы ничему не научились на их примере? Опять на те же грабли наступим? Хотелось бы верить, что всё-таки нет. Ах, как хотелось бы! Слишком уж многое ныне лежит на весах.

ps. Да, а настоящая любовь отличается от крикливого тщеславия тем, что она не уменьшается ни в минуты славы, ни в дни падения. Настоящая любовь – она в том, чтобы вытянуть то, что любишь, из бездны вновь к сияющим высотам. Чего бы это не стоило тебе самому.


?

Log in

No account? Create an account